Когда знакомишься с жизнеописаниями великих людей то поражаешься

Сталин. К летию со дня рождения

людей, которые под водительством великого продолжателя дела Ленина ВКП(б) без жизнеописания товарища Сталина, так и нельзя писать о товарище Когда внимательно знакомишься с жизнью и деятель ностью тов. указал Ленин. Часто слушая Сталина, поражаешься непреодолимой . Большинству людей нравится в картинах то, что им понравилось бы в жизни. Альбрехт Дюрер, великий немецкий художник, рисовал свою мать (илл. жизнеописания художников, собирались анекдотические истории о них, Чем больше знакомишься с этим наследием, тем больше поражаешься. Несомненно, Р.Амбелен испытал благотворное влияние великого знатока . Все эти документы видели достойные люди, вполне заслуживающие « Чем тратить время на повторение доступных и бесполезных жизнеописаний , поражаешься прежде всего крайней молодости многих действующих лиц.

Камоэнс, верный традиции петраркизма, воспевает некий абстрактный неземной идеал, сверкающий, как солнце из-за туч. Но великая загадка Шекспира, не один век волновавшая воображение исследователей и писателей, в наши дни разгадана профессором Роусом. Давно известны подлинные имена вдохновительниц Катулла, Петрарки, Данте, Ронсара. Неужели же вдохновительница музы великого Камоэнса останется, как и любовь Овидия, безвестной, нерасшифрованной загадкой? И неужели скорбные строки его сонетов рождены холодным рассудком сочинителя?

Другие за сокровища и честь пусть бьются против ветра и огня, перевернув вверх дном моря и сушу. Я нищ и слаб, но счастлив тем, что есть, а есть одно богатство у меня — твой образ, согревающий мне душу. В сонетах Камоэнса воспета любовь, опалившая их творца, в них речь идет о сердечном недуге, о сладком плене лучистых темных глаз и кос златоволосых.

Но поэзия Камоэнса окрашена в мрачные тона — любовь его была несчастной. И действительно, пылкое чувство принесло поэту одни страдания. Подкрепить его фактами пытались многие литературоведы. Обворожительных и миловидных дам при дворе насчитывалось немало. Все они были достойны самой пылкой и страстной любви. Как не увлечься Жоанной Ваз или Паулой Висенте, возвышенными ценительницами музыки, которые порой исполняли написанные Камоэнсом песни.

Впрочем, может быть, его пассию звали Франсишка де Араган? Однако завоевал ее третий — дон Жоан де Боржа, знатный сановник, оставивший всех поклонников безутешными. Что касается Луиса де Камоэнса, то он, галантный и учтивый, импровизировал для. Но это была лишь дань куртуазноста, непременной в ту эпоху. Тогда, возможно, его любовью была Луиза Сажеа — столь же привлекательная, сколь и ученая дама, подруга инфанты?

Или сама инфанта дона Мария — женщина тонкого вкуса, покровительница музыкантов и поэтов. Она первая обратила внимание на необычный талант Камоэнса и, видимо, поощряла его на поприще поэзии. В ее салоне, где собиралась не только высшая знать, но и цвет литературы и искусства, Луис чувствовал себя в родной поэтической стихии. Которая же из этих дам, блиставших при дворе, стала губительницей поэта?

Едва ли не первым попытался ответить на этот вопрос Теофилу Брага — — исследователь, президент Португальской Академии наук, влюбленный в творчество Камоэнса. В этой версии подлинным было только то, что Изабелла в самом деле существовала и юный Камоэнс, еще лицеистом, увлекся ею. Но это первое робкое чувство так и не расцвело. Тем более что разгневанный дядюшка дон Бенту поспешил спровадить племянника в Лисабон, где тот нанялся домашним учителем в семью графа де Нороньи и получил доступ ко двору.

Традиция, которой следовали многие ученые и писатели, утверждает, что он повстречал прекрасную незнакомку в церкви Дас Шагас Ран Христовых. Дотошные исследователи установили даже день, когда это случилось: Несомненно, это анаграмма слова Natercia, которую следует расшифровать как Катерина. На этом, однако, поиски остановились, поскольку при дворе Жоана III четыре дамы носили это имя. В поисках нужной Катерины Теофилу Брага пришлось ворошить архивы, разбирать документы, изучать родословную знатных семей того времени, сохранившиеся свидетельства современников.

Две Катерины заслуживали особого внимания. Но обе они носили одну и ту же фамилию Атаиде. Итак, две Катерины де Атаиде.

Одна из них — родственница поэта, его кузина, Катерина де Атаиде да Гама, дочь дона Франсишку да Гамы, главного стремянного Жоана III, по материнской линии происходившего из того же знаменитого рода Васко да Гамы — первооткрывателя морского пути в Индию.

Однако разыскания вывели из списков претенденток гордую дочь дона Франсишку. Теофилу Брага вспомнил об эпитафии, которую обнаружили еще в году. По мнению Теофилу Брага, прекрасной дочери дона Антониу было около тринадцати лет, когда она встретила Камоэнса. Он убежден, что Натерсия и Катерина де Атаиде Лима — одно и то же лицо. Однако в наши дни все большие права завоевывает другая гипотеза. Ее выдвинул и обосновал литературовед Жозе Мария Родригеш.

Он утверждает, что Камоэнс был влюблен в инфанту дону Марию, младшую сестру правящего монарха, и что она отвечала ему столь же пылкой взаимностью. Любовные гимны поэта, считает ученый, обращены к ней, придворной даме высокого происхождения, чье имя, впрочем, никогда не упоминалось. Именно запретная любовь к инфанте, особе королевской крови, навлекла на поэта несчастья и беды.

В самое последнее время возникло еще одно предположение, высказанное современным литературоведом Жозе Эрману Сарайвой. По его мнению, адресат любовной лирики Камоэнса совершенно иная женщина. Имя ее следует искать в анаграмме Динамене, также встречающейся в сонетах поэта и расшифровывающейся как дона Иоанна Норонья Андраде Менезеш — действительно существовавшая девушка. Что касается Катерины, то здесь, видимо, все ограничивалось легким увлечением, да и оно длилось недолго.

Конечно, жаль, когда рушится миф. Тем более что многие годы читатели Камоэнса привыкли возлагать этот миф на алтарь своих симпатий к романтической любви, сравнивая Натерсию с Беатриче и Лаурой. Пусть успокоятся поклонники этой любви Камоэнса. Катерина действительно превратилась в Натерсию. Но все дело в том, что, встретив однажды юную Катерину, поэт, видимо, принял вспыхнувшее в нем чувство за более глубокое.

Он посвящает ей стихи.

Драмы и секреты истории, 1306-1643

Однако между сонетами, которые поэт адресует очаровательной девушке, и теми стихами, что он посвящает знатной молодой сеньоре, заметна огромная разница. Когда поэт впервые увидел двадцатидвухлетнюю инфанту дону Марию, он был поражен ее красотой. Ее неотразимое обаяние, тонкий ум и изысканный вкус, ее умение собирать вокруг себя поэтов и артистов — все восхищало в ней Камоэнса. Я до безумия дошел такого, что и в жару трясет озноб меня, что хохочу, судьбу свою кляня, что жизнь пуста, хоть мир обнять готова Чем болен я, не разберусь.

Именно чувство к доне Марии поэт сохранил и пронес через всю многострадальную жизнь. Увы, любовь эта не сделала его счастливее, хотя избранница и не осталась равнодушной. Но на что могли рассчитывать два человека, находящиеся на столь различных ступенях социальной лестницы? Рано или поздно их ждала разлука. И она наступила, быть может, даже скорее, чем они ожидали Приказ об удалении от двора был для Камоэнса как гром среди ясного неба.

Поэт успел лишь тайно проститься с инфантой: Свое несчастье он сравнивает с изгнанием Овидия, который, согласно легенде, влюбившись в дочь императора Августа, был отправлен в ссылку на негостеприимные берега Понта. Он очутился в селении Белвер, на берегу Тежу, там, где река течет в теснине среди высоких гор. Здесь он провел с по год. До изгнания это поэту не мешало.

В отношении Камоэнса это звучало явным анахронизмом. Да, он не был на севере Африки, где португальцы еще со времен Генриха Мореплавателя, захватившего Сеуту, вели нескончаемые войны с маврами, и теперь ему предстояло ехать в Африку. Когда судно, на котором плыл Камоэнс, покидало устье Тежу, родился сонет о расставании влюбленных, которые, видимо, нашли все же способ увидеться.

Был час прощанья, и томилась грудь от тысяч уз, разорванных жестоко Пребывание в Сеуте, как и следовало ожидать, не принесло поэту облегчения.

Однообразие гарнизонной службы, вылазки и экспедиции — такова его жизнь в Северной Африке. Забыл ли Камоэнс свою возлюбленную? Если судить по дошедшему до нас письму, адресованному другу, дона Мария по-прежнему жила в его сердце.

Он продолжает работать над задуманной поэмой, пока еще не названной. Только она, а не ратные подвиги принесет лавры победителя. Во время стычки с маврами Камоэнсу осколком ядра повредило глаз. Существовала версия, что он лишился глаза в результате несчастного случая.

Как бы то ни было, поэт получает нежданное освобождение. Он возвращается в Лисабон, не отбыв в Африке положенных двух лет. Ему разрешают посетить ее салон. Останавливает одно — как дона Мария встретит его с черной повязкой, прикрывающей пустую глазницу?. Камоэнс склонялся в почтительном поклоне и, стараясь говорить обычным голосом, произнес: Теперь с этой отметиной славы вы прибавили еще одно достоинство к вашему таланту.

Слова доны Марии успокоили Камоэнса. После этого они продолжали беседовать совсем как. Возможно, поэт рассказал о задуманной им грандиозной поэме, обещал создать удивительное произведение, достойное ее, доны Марии. Несомненно, ей было приятно услышать, что она — вдохновительница первого поэта Португалии. Он же не скрыл того, что помочь довести до конца задуманное им творение может только большая любовь. Как часто они виделись? Видимо, Камоэнс ограничил число своих посещений дворца инфанты.

На Камоэнса посыпался град жестоких эпиграмм, авторы которых потешались над его ранением. Особенно изощрялся известный в то время поэт Педру де Андраде Каминья. Злословие по адресу Камоэнса, несомненно, было порождено завистью. Каминья не мог спокойно слышать, когда превозносили талант Камоэнса. Еще более он раздражался, когда заходила речь об эпической поэме, которую, как говорили, тот сочинял.

Педру де Андраде Каминья дошел до того, что начал распространять порочащие Камоэнса слухи. Впрочем, что можно было ожидать от человека, который написал в святую инквизицию донос на Дамьяна де Гоиша, пользующегося европейской известностью португальского историка и гуманиста, друга Эразма Роттердамского. На клевету и наветы завистников Камоэнс иногда отвечал ответной эпиграммой, чаще же, однако, всецело захваченный работой над поэмой, старался не обращать внимания на эти выпады.

В создаваемой им эпопее он хотел рассказать о первооткрывателе морского пути в Индию Васко да Гаме, о подвиге соотечественников. Замысел этот волновал его воображение еще со времен учебы в Коимбре. Теперь же он чувствовал, что ему под силу создать нечто величественное. Вот только бы увидеть собственными глазами земли далекой Индии. Судьба пошла ему навстречу. В четверг 16 июня года по улицам Лисабона двигалась процессия Тела господня — манифестация, на которую собирались чуть ли не все жители города.

В одной из узких улочек, ведущей к городским воротам Святого Антония, стоял и Луис де Камоэнс. Когда процессия проходила мимо поэта, случилось непредвиденное.

Расколы в христианстве

Два незнакомца в плащах и масках внезапно напали на всадника, ехавшего впереди религиозного шествия. Камоэнсу показалось, что напавшие — его друзья, и он бросился им на подмогу, не подумав о последствиях своего необдуманного шага.

Мало того что он поддержал нападавших, он еще и ранил всадника. Люди в масках растворились в толпе. Его же арестовали и заключили в тюрьму Тронку. Оказалось, что Камоэнс посмел поднять руку на самого королевского конюшего Гонсалу Боржеса.

Уже это заслуживало серьезного наказания. Этого было достаточно, чтобы отправить поэта на плаху. Восемь месяцев, пока разбиралось его дело, провел поэт в тюрьме Тронку, где узники содержались в условиях, хуже которых были только застенки инквизиции.

Камоэнса бросили в мрачное подземелье, и никакие просьбы и посулы не помогали. Единственное, на что пошли строгие тюремщики, это разрешили ему писать при свече. И он неистово, с увлечением продолжал работать над поэмой. Во время заточения ему удалось прочитать одну книжку. Автор книги — Фернан Лопеш де Каштаньеда. До того как обосноваться при Коимбрском университете, он странствовал на Востоке, был солдатом, участником многих битв и походов.

Книга эта и сегодня один из ценных исторических документов той эпохи. Камоэнс погрузился в чтение этого увлекательного повествования. Описания событий и местностей, обстановки, отдельных деталей, сделанные Каштаньедой, позже в той или иной степени найдут отражение в тексте поэмы Камоэнса. Но книга эта была всего лишь литературным источником познания о том мире и событиях, о которых он собирался писать. Необходимы, повторял поэт, личные впечатления. К счастью, друзья не оставили его в беде.

Киреевский это рационализмФ. Достоевский это антихристианствоЮ. Но, повторяю, самое тяжелое - это полное отступление католических аскетов от святоотеческих законов духовной жизни Действительно, поражаешься, когда знакомишься с жизнеописаниями великих католических святых. Это откровенные романы со Христом.

Я чувствовала себя любимой и говорила: Не было ни прошений, ни борьбы, ни жертв; уже давно Иисус и маленькая бедная Тереза, взглянув друг на друга, поняли всё Этот день принес не обмен взглядами, а слияние, когда больше не было двух, и Тереза исчезла, словно капля воды, потерявшаяся в океанских глубинах". А что сейчас происходит в лоне Католической Церкви?

Недавно, например, вышла книга Ольги Четвериковой "Измена в Ватикане", в которой описывается ситуация, сложившаяся в католической церкви и направление политики Ватикана после второго Ватиканского собора Четверикова является сотрудницей Института международных отношений, прекрасно знакома с жизнью католической церкви. Когда прочтете, то увидите, что в католицизме очень мало религии.

Всё внимание обращено на решение земных проблем: От религии в нем осталась, фактически, одна внешняя форма, культ. Протестантизм - это законнорожденное чадо католицизма. И их нередкое противостояние между собой является не чем иным, как просто еще одной исторической иллюстрацией извечной проблемы "отцы-дети".

Протестантизм явился закономерным следствием тех процессов омирщения в католической церкви, которые к 16 веку достигли своей критической точки. Суть протестантизма очень проста. Человек спасается только верой, а не делами. Поэтому верующему прощаются все грехи: Верующий оправдан Христом и может о своем спасении уже не беспокоиться.

Ему не нужны никакие заслуги, должные и сверхдолжные, о которых учит католицизм, не нужен никакой наместник Христа на земле в лице папы. Наш старообрядческий раскол - это прямое следствие ослабления духовного состояния нашей Церкви в веках. Внешняя сторона церковной жизни приобрела к тому времени в сознании наших православных людей первостепенное значение по сравнению с духовной.

Монастыри в своей основной части пошли по иосифлянскому пути обогащения и украшения храмов, практически исчезало нестяжательство. Поэтому в расколе виноваты были обе стороны, ибо дух был у них один и тот же, лишь у каждой проявился по-своему. Однако из-за реформ патриарха Никона наш народ потерял очень многое в своей культуре. И Петр 1, как и вся последующая эпоха вплоть до наших дней, явился, по-существу, закономерным плодом духовного обнищания нашего народа.

Расколы в христианстве

А православные священники называют себя отцами, батюшками. Не даем ли мы этим повод протестантам и другим укорять православную веру? Об этом рождении для вечности и говорит Господь, когда запрещает кого-либо иного называть отцом. Ибо никто другой не может этого сделать. Но поскольку и плотское рождение, и рождение от воды и Духа в жизнь вечную совершается в таинстве Крещения священником, то и они по образу Отца Небесного называются отцами.

Потому и в Евангелии слово "отец" неоднократно употребляется по отношению к людям, и это делает даже Сам Христос. Но в Священном Писании находим и более серьезные вещи. Вопреки первой заповеди Моисея о том, что Бог один и да не будет других богов, кроме Него, вдруг читаем: И это подтверждает Спаситель: Не дает ли этим Священное Писание повод протестантам и другим укорять православную веру? Не случайно Господь осудил буквоедство, законничество, которое цепляется за слова и не хочет видеть смысла.

Один из экспертов, узнав о выдвинутых против него обвинениях, скончался. Еще один оценщик находится уже целый год под следствием по данному делу. И это еще не. Создается впечатление, что правосудие метит куда выше… Естественно, излишне добросовестный судья подвергся давлению. Сначала это были дружеские намеки, затем его попытались отстранить от следствия и, наконец, дали понять, что его награждение орденом Почетного Легиона может затянуться на весьма долгий срок.

Дело в том, что национальные архивы в Венсенне находятся в невообразимом беспорядке: Процедура фотокопирования позволяет кому угодно украсть один или несколько документов. Один из похитителей имел даже собственный кабинет в святая святых этого архива. Но сейчас, когда я пишу эти строки, круг расхитителей постоянно расширяется. Среди коллекционеров и в кулуарах зала на ул.

Calaméo - София №1 ( г.)

Бонапартом и представителем Австрии. Эти бумаги были якобы предложены для продажи одним государственным оценщиком. В таком случае это не первая пропажа. Но есть архивные кражи, продиктованные не жаждой наживы или страстью коллекционера, а политическими или религиозными соображениями. И тогда воры виновны вдвойне, ибо они служат делу лжи. Речь идет о писателе Бернаре Фэе, специалисте по антисемитизму и антимасонству, и о воинствующем католике Рафаэле Лабержери, известном аналогичными настроениями.

Оба они были активными коллаборационистами, предавшими многих патриотов и награжденными Орденом Франциски [9]Франциска — боевой топор франков. Служил официальной эмблемой правительства Виши. Лабержери был казнен бойцами Сопротивления, а Фэй после освобождения был приговорен судом к пожизненной каторге. Так вот, после ареста Фэя полицейскими у него на квартире в Париже, ул. Сен-Гийом, 21, туда прибыли бойцы ФФИ.

Они провели обыск и обнаружили личный архив Фэя, спрятанный среди книг его громадной библиотеки. В этих бумагах они свидетельствуют о том, что Фэй интриговал против Абеля Боннара, собираясь занять его пост министра просвещения оказались копии писем представителям нацистских властей и влиятельным лицам в правительстве Виши, где Фэй, чтобы склонить их на свою сторону, предлагал в качестве подарков редкие документы из Национальной библиотеки, например рукописи. Концерты, проходившие после закрытия библиотеки, давались в честь нацистских военных и гражданских властей.

Учитывая, что Лабержери руководил издательством, принадлежавшим ордену св. Впрочем, ему не грозил ни арест, ни ссылка: Наиболее ценная часть архивов была вывезена нацистами в один замок в окрестностях Варшавы, находившийся в ведении Геринга.

Когда туда пришли советские войска, архивы были вывезены в Россию. Делали вид, что о них ничего не известно. Нелишне напомнить, что СССР придерживался такой же антимасонской и антисемитской ориентации, что и гитлеровская Германия или режим Виши. Такая обстановка, способствующая уничтожению произведений человеческой мысли, существует и поныне.

Так называемые студенты учебного Центра Жюсье, невежественные бездари, убедительно доказали это, когда сожгли библиотеку Центра. Однако есть и более тонкие методы сокрытия истины. Естественно, для того чтобы вести этот спор объективно, надо использовать аргументы, основывающиеся на подлинных документах. Итак, мы увидим, как в течение приблизительно лет постепенно исчезают, по мере их извлечения из средневековых архивов, некоторые документы, идущие слишком уж вразрез с официальной версией.

Все эти документы видели достойные люди, вполне заслуживающие доверия, и все документы таинственным образом исчезли к великой радости защитников традиционной точки зрения. В то же время для поддержки этой версии были сфабрикованы документы совершенно апокрифические [13]Апокриф — в данном случае произведение, предполагаемое авторство которого не подтверждено и мало вероятно. Мы продемонстрируем читателю последний образчик такого свойства. При внимательном чтении предисловия можно обнаружить признание, что речь идет о подделке.